Дата публикации: 12.03.2018
Рубрика: Чтение
Добавить к себе в заметки

Стихи наших читателей. Юрий Мартишин

Судьба женщины

Как понять мир людей? Невозможно.

В море судеб – обломки страстей.

Все запутанно, нервно и сложно

В череде городских новостей.

Местный рынок – людская окрошка,

Словно шумный огромный вокзал.

Вот грустит у палатки торгашка,

Муж ей жизнь, словно прутик, сломал.

Искалечил, убил ее веру

В доброту и надежность мужчин.

И ушел по осеннему скверу,

А ведь с нею остался их сын.

Скис супруг, как вино «Изабелла»,

Раздражался нытьем и бельем.

Как она эти муки терпела,

Как хотела остаться втроем!

Он же бросил! Шагал без оглядки

Очень сильный в плечах исполин.

Но на этом не кончились пытки:

Был второй, симпатичный блондин.

И как нравился парень с завода,

Величавый, характер прямой.

Кто же думал, что будет зануда,

Очень желчный, надменный, скупой?

И обратно все снова-здорово –

Полетела судьба кувырком.

Убежал, не сказав ей ни слова,

Взял товар, и к другой прямиком.

Больше замуж она не хотела.

Сын подрос, помогал торговать.

Раскрутилась на рынке, есть дело,

Появились сноровка и стать.

Ночью ласки в угаре хмельного,

Мужики ходят к ней табуном.

Принимает, а что здесь плохого?

Нет семьи – хоть поспать с мужиком.


Женщина

Ты бываешь задумчивой, радостной,

Напряженной, настырной, живой,

Не понятной, по-женски загадочной,

И по-детски наивной простой.

Твоя сущность жалеет несчастного,

Ты бываешь, как глина, мягка.

Ищешь в жизни могучего, страстного,

Почему-то любя простака.

Как жемчужина, светлая, чистая,

Где мужчинам изведать тебя?

Мужем битая, сыном забытая,

Ты рыдаешь, платок теребя.

Вся в раздумьях, в печали таинственной

Красотою пленяешь сердца.

Назовет тебя кто-то единственной,

Ты венец всех созданий творца.


Снег

На город мой стремительно и тихо

Летел пушистый долгожданный снег.

В душе он отозвался белым эхом.

Глаза слепил снежинок яркий бег.

От зимнего чарующего света,

Сошла на нет унылая хандра.

Казалось сказочным виденье это.

И я с восторгом закричал:<< Ура!>>.

Как в детстве, захотелось строить горки,

На лыжи встать и к лесу вдоль реки.

Там кросс бежать до старой лысой елки

С соседским Мишкой наперегонки.

Нырнув в сугроб, затихнуть на минуту.

Затем до одури, валяясь в нем,

Забыть про дом, домашнюю работу

И снова быть наказанным отцом.

Умчались годы, радость в прошлом веке.

Тогда я помню, глядя на звезду,

Шагал домой, не думая о снеге,

Топча ногами эту красоту.


Деревенька

Деревенька, избы убогие,

Крыши шифером, кот за окном.

За забором бабушки строгие

Разболтались о чем- то былом.

Свиньи туши засунули в лужи.

Рядом бегает стайка цыплят.

Слепни дергают конские уши.

На березах вороны галдят.

По заулку расплылись коровы,

Раскидав по дороге навоз.

Видно, с детства культурной основы

Им учитель-пастух не донес.

Блеют козочки, крякают утки.

Трактор с треском завелся с утра.

Пес Трезор на цепи возле будки.

На рыбалку спешит детвора.

На ухабистых узких дорожках

Разлеглась, никуда не спеша,

Деревенька в полях и гармошках,

Всей России печаль и душа!


Волжские мотивы

Рады ветру березки-проказницы,

Дует так, будто гладит рукой.

В кронах голос кукушки-гадальщицы

Разбазарил года над рекой.

Ширь такая, что в чувствах сумятица.

За мечтой пробежал теплоход.

Чайка белая, морю племянница,

Выполняет фигурный полет.

Волга, старая, грузная дамочка,

Вспоминает с седой Костромой,

Как купцов разоряла цыганочка,

И плелись бурлаки бечевой.

Небо – словно картинка красивая.

Берега нарядились в леса.

Жизнь спокойная, неторопливая.

Средняя русская полоса.


Старики

Беленький домик, из шифера крыша,

Бревна лежат у стены.

На них восседает дедушка Гриша,

Пленник седой старины.

Шустро скрутил дед свою самокрутку,

Смачно заклеил слюной.

Кончик отгрыз, запыхтел и с минутку

В дым погрузился густой.

Бабушка Таня задвигала дверью,

Вышла, стоит у ворот.

В глазах ее блеклых матовой тенью

Жизнь к завершенью идет.

Пыль поднимая, несутся ребята,

В лицах – огонь и задор.

Им еще долго бежать до заката,

Молодость – старым укор.

«Дайте дорогу, старинные люди,

Нам все открыты пути».

C грустью супруги вздыхают: «Эх, дети, Вам бы еще подрасти».


Воспоминание о детстве

Я глаза закрываю и вижу

Белый домик за старой ветлой,

Ржавый велик, на нем – деда Гришу:

Едет встретить – приехал малой.

Обнимается, колет щетиной,

Табаком провонял весь, вот жуть.

Говорит, возмужал, стал мужчиной,

Я на раму, толкает – и в путь.

Он глухой и хромает немножко –

Инвалид той великой войны.

Когда песни ревела бомбежка,

Дед – герой сорок пятой весны.

Ему в ухо шепчу: «Спрыгнуть надо?

Тяжело тебе, старый, крутить?»

«Что ты, внучек, ну как же не рада,

Ждет нас бабка, убавь свою прыть».

«Как там Шарик, живой?» – что есть мочи,

Надрываясь, кричу старику!

«Пес твой дома и тише, короче,

Как петух, кричишь кукареку».

Потихоньку добрались до дома.

Посерел низкий дедушкин двор.

Куры, гуси – как все здесь знакомо,

За деревней поля и простор.

Раскрывая дверь, петли запели.

На пороге – бабуля: «Привет!» Ее волос белее постели.

Говорит: «Что так плохо одет?

И что, парень, так пишешь мне мало?

У старухи ведь сердце болит.

Похудел вон, и щечек не стало.

Мы поднимем здесь твой аппетит».

«Как собака, ждет меня, бабушка?»

Дверь раскрыл – и вперед, в огород.

«А поесть, лихая головушка?

Ни куда твой кобель не уйдет!»

Скрип калитки – и вот в огороде.

После города здесь благодать.

Все цветет в деревенской природе,

Под клубникой земли не видать.

Вот мой песик, дружище лохматый,

Дай-ка лапу и брось, не скули,

Да не прыгай на кошку, зубастый,

Наш заступник. Ну, брат, не шали.

В голове это все, не забуду

Дедов голос и Шарика лай,

Крик бабули, зовущий к обеду.

Деревенское детство, прощай!

Не вернется, ушло без возврата,

Развалилась от молний ветла.

Нет ни дома, ни грядок, ни сада –

Все исчезло, такие дела.


Юрий Мартишин


Комментарии


Реклама
Письма читателей
Реклама
Липовый чай
Календарь событий
20
Сентября
Ничего не найдено