Дата публикации: 22.02.2021
Рубрика: Гостиная
Добавить к себе в заметки

БАЛЕТ ВСЮ ЖИЗНЬ: ИНТЕРВЬЮ С Н.Д. КАСАТКИНОЙ

— Мы беседуем с Наталией Дмитриевной Касаткиной, народной артисткой России, лауреатом премии Советского Союза, художественным руководителем театра "Государственный академический театр "Классический балет". 8 февраля мы отметили 90-летие Владимира Юдича Василева, вашего соратника, партнера, супруга. Как вы справляетесь без него? 

— После того как Владимир Юдич ушел из жизни, я не осталась одна - во мне как бы два тела. Мы прожили 64 года вместе, а это общий взгляд на какие- то вещи, общие мысли, творческий процесс, понимание происходящего...

— Какие оперы и балеты вы ставили в Большом театре?

— Оперу "Так поступают все женщины" Моцарта и балеты "Ванина Ванини", "Геологи", "Весна священная" и "Прелюдии и фуги" Баха. После этого нам перекрыли кислород. Несколько раз потом показали "Весну священную", в последних спектаклях, кстати, танцевал Саша Годунов — прямо перед своим побегом в США. 

ballet-shoes-2326989_1920.jpg

— Получается, вы уже тогда были немного в оппозиции?

— Так складывалось само собой. Мы — шестидесятники, а шестидесятников тогда боялись, как бы чего ни станцевали не так. Но у нас были потрясающие покровители — Евгений Светланов, Галина Уланова, в Мариинке — композитор Андрей Петров, Юрий Темирканов. Мы под их прикрытием делали почти все, что хотели. В то время, наверное, было очень сложно делать, что хочется. По поводу "Сотворения мира" я читала такие замечания Фурцевой: "Грим Создателя похож на Ленина", "В раю цветов много, а на Земле одни камни". "Адам и Ева не должны быть голыми", "С верхней поддержки Ева бросается прямо на причинное место Адама, расставив ноги. Ноги нужно соединить". Да, Фурцева еще писала: "Наденьте юбочки", "Уберите тридцатиградусный секс у маленьких ангелов". Ноги соединили, но как только прошла премьера, разъединили. Юбочку тоже сняли.

— Что такое вы говорили в танце, что пугало и злило власть?

— Женщины тогда стали выше поднимать ноги, мужчины — выше прыгать и ловить женщин. Мы придумали много поддержек — интересных, художественных. Но мы выступали в трико — полный разврат! Тогда боялись секса, думали, что мы сексуально озабочены. В "Весне священной" есть довольно откровенная сцена: мужчины умыкают женщин — это обряд, святая вещь. Это тоже пугало. Наши постановки были необычны, непонятны. На коллегии в Министерстве культуры РСФСР однажды ужасно отругали нашу оперу "Петр Первый". Один критик подошел к тому, кто ругал, и говорит: "Послушайте, но ведь это же очень талантливо". Ответ был: "Вот это-то и страшно".

— В 1970-е годы, когда Михаил Барышников остался на Западе, разразился страшный скандал. Последовали ли санкции в отношении Кировского театра?

— Конечно. У Владимира Юдича Василёва, ко всему прочему, обнаружилась тетка в Америке, в Нью-Йорке, она эмигрировала еще в 1903 году. За нами ходили по пятам, боялись, что мы у нее останемся.

— Вам не предлагали уехать? 

— Множество раз. Вплоть до того, что в Америке нам давали целый театр, предлагал очень серьезный человек, занимавшийся тяжелой промышленностью с Россией. Мы сказали — нет. Это последний случай, а раньше, после «Весны священной», после «Сотворения мира», очень много было предложений. Ни Васильев с Максимовой, ни мы никогда не соглашались.

– Когда вы видите ошибку на сцене, делаете потом какой-то «разбор полетов» после спектакля?

– Конечно. Если это кордебалет, то я их громко ругаю, ведь они могут что-то не сделать просто от невнимательности. Если это ведущие артисты, то там более тонкий разбор и не всегда сразу после спектакля. Иногда придешь, поздравишь, а обсуждение ошибок откладываешь на потом. Мы никогда не забываем, что было выполнено не так. Перед следующим спектаклем мы говорим об этом артисту.

– А со звездной болезнью артистов часто сталкиваетесь?

– Конечно, сколько угодно. У артиста балета – особый склад ума, поэтому иногда эту звездную болезнь нужно даже поддержать, и тогда он разобьется в доску, но сделает все. К каждому артисту нужен свой подход: порой приходится быть резким, поставить человека на место, чтобы он не расслаблялся, не распускался. В принципе они как дети. Им очень мало лет. У нас в коллективе в основном артисты от 17 до 23 лет.

С молодыми очень приятно общаться, мы умеем говорить на их сленге. 

— Вы замечаете, что зритель меньше идет на балет? Фигурным катанием и прыжками в четыре оборота наших фигуристок сегодня зрители увлечены, кажется, больше...

— Нам просто противопоставили нечто другое. Я в течение 17 лет вела передачи «Балет, балет» и «Легенды Большого» на Первом канале, наша программа длилась больше часа. Мое начальство все время повторяло — не забудь, ты говоришь на 2 миллиона. Такая была в советское время аудитория ТВ. Мы рассказывали о балете серьезно, и это вызывало большой интерес. Мы получали письма мешками, зрители были хорошо подготовлены. Может быть, в этом смысле тоже было насилие над зрителем, слишком много классики. И музыки, и балета, и оперы. А сейчас слишком мало. Так что в этом тоже причина.

— Поэтому вы перевели классические балеты на новый язык, чтобы они были понятны и интересны?

— Поэтому что мы делали с Василевым? Оставляли в спектакле хореографические шедевры наших предшественников, но при этом очень четко выстраивали драматургию. «Лебединое озеро» у нас начинается и заканчивается лебедем, и заканчивается трагически, как у Чайковского. Мы ставили балет на Владимира Малахова, который был сам как лебедь, и впервые на сцене появлялось лебединое крыло именно в его пластике, когда Принц следил за полетом лебедей. Финал спектакля мы сделали наподобие фокинского «Умирающего лебедя». В традиционной «Спящей Красавице» великолепная хореография, но очень архаичная драматургия. Принц Дезире встречается с принцессой Авророй только в конце третьего акта. Чтобы сделать спектакль ближе для современного зрителя в свою «Спящую красавицу» мы вложили сразу две сказки. Принц знакомится с принцессой Авророй уже в первом акте, а во втором Фея Сирени отправляет его в космос и возвращается он к Авроре глубоким стариком. Это драматургия, а вся классическая хореография сохранена. И такой подход зрителям очень нравится. Многие считают, что наше «Лебединое озеро» — самая интересная редакция.

— Где можно провести границу между интерпретацией и новой постановкой по мотивам старой? 

— Критерием здесь служит только вкус постановщика. Наше отношение к классике все-таки очень бережное. Мы ее не разрушаем. И даже если дополняем чем-то — то очень аккуратно. В «Спящей красавице» у нас две сказки, но одного автора. Гамлет в кожаном пальто — вот где эта грань уже перейдена. Дальше уже не надо. В то же время у меня неоднозначное отношение к переделкам, потому что есть люди со вкусом, которые умеют это делать так, что ничего не раздражает.

— Были ли у вас когда-либо неприятности из-за сценических вольностей? 

— Если вы имеете в виду советское время, то там был просто идиотизм. Люди, которые нами руководили, являлись совершенно безграмотными. По «Сотворению мира» в Мариинке (тогда Кировский театр) нам делали такие замечания: грим Бога похож на Ленина, пятна на Солнце похожи на сионистскую звезду, на Земле много камней, а в раю — цветов, это неправильно, плащ чертовки похож на красное знамя, и самое главное — нам следовало одеть Адама и Еву, чтобы они не были голыми. У нас осталась фотография, где Миша Барышников и Ира Колпакова в каких-то тряпочках. И еще нас просили — уберите 30-градусный секс у маленьких ангелов.

— 30-градусный — это как?

— Мы долго думали и, наконец, догадались, но сказали, что не поняли и исправлять не будем. У нас там маленькие ангелы стояли на ножках, а потом медленно опускались на локти и получался угол примерно 30 градусов. Вот, а вы говорите о каких-то интеллектуальных претензиях. Этого просто не было!

— У вас до сих пор нет своего помещения. Вас называют третьим театром после Большого и Мариинского театров, а вы, оказывается, "бомжи". Как такое может быть?

— Наш театр должен был бы располагаться на участке земли, который нам выделили в 1980-х годах, мы еще Брежневу писали. После кризиса в коце 90-х годов государственное финансирование было заморожено, а все наши попытки привлечь для строительства деньги инвесторов натыкались на непонимание чиновников. То есть, земля и деньги вроде как есть, а строить не разрешают.

— Насколько отсутствие помещения осложняет работу театра?

— Очень. Мы с огромным трудом влезаем в крошечные суммы, что нам даются, а расходы наши колоссальны. Когда мы в Кремле давали премьеру "Маугли", зал был битком, но мы остались должны: ведь нужно все привезти, увезти, оплатить аренду. Последний раз деньги на новую постановку выделялись театру в 2008 году. Кроме того мы, пожалуй, единственный из театров федерального подчинения, артисты которого не получают грант на увеличение заработной платы. Артисты нашего кордебалета получают зарплату около 30 тысяч рублей при том, что средняя по Москве зарплата 80 тысяч. Почему артисты разных театров, которые выполняют одинаковую работу получают разную зарплату, совершенно не понятно. Нам говорят, показывайте больше спектаклей, но каждый спектакль без поддержки государства для нас убыточный. То есть, чем больше работают наши артисты, тем меньше они получают. Мы с Василевым-старшим отказывались от своих авторских, чтобы доплачивать артистам.

Наша последняя премьера - балет «Кракатук» на музыку Эдуарда Артемьева была показана в начале 2020 года на исторической сцене Большого театра. На создание спектакля не было выделено ни копейки - ни на музыку, ни на костюмы, ни на декорации... В результате театр опять в долгах как в шелках. Владимир Василев не увидел премьеры, но в балете присутствовали его замыслы, его хореографические приемы и воспитанные им артисты.

Но, надеемся, наши невзгоды уже в прошлом. В отношении к театру видны перемены к лучшему. В 2020 году впервые за десятилетия Министерство культуры выделило средства на ремонт декораций, многим из которых более 30 лет. Мы благодарны министерству и за существенную поддержку артистов во время отмены спектаклей из-за короновируса. Нельзя не отметить и значительную поддержку нашей гастрольной деятельности в России. Но самое главное, впервые с начала века вновь обсуждается вопрос о строительстве «Международного центра балетного искусства» на земельном участке на Скаковой улице в Москве.


Комментарии
comments powered by HyperComments


Реклама
Письма читателей
Реклама
Пожилым и одиноким: с уверенностью в будущее! Книги с дисконтом
Календарь событий
11
Мая
Ничего не найдено