Дата публикации: 04.07.2018
Рубрика: Гостиная
Добавить к себе в заметки

Ля минор Татьяны Шатковской-Айзенберг

Татьяна Шатковская-Айзенберг — композитор, пианистка, педагог, организатор, член Союза композиторов Москвы и России, член правления Союза композиторов Москвы и преподаватель Московской государственной консерватории, продолжатель и последователь уникальной системы Г.И. Шатковского по развитию музыкального слуха и творческих способностей, лауреат международных конкурсов. А еще она — молодая мама и глубокой души человек

Какая музыка Вам ближе и какое первое музыкальное впечатление?

Все началось с дома наших родителей. Мы с сестрой были полностью окружены творческой атмосферой. На стенах висели детские рисунки, которые приносили папины ученики. Мы постоянно слышали музыку — либо мама импровизировала, либо мы сами. Наверное, одно из самых первых детских впечатлений — это тональность «ля минор», до сих пор одна из моих любимых.

Расскажите про отца, ведь оноснователь особой методики развития музыкального слуха и творческих способностей.

Мой папа был известным педагогом, который разработал авторскую систему развития музыкального слуха через творческий подход. Основная задача — развитие личности ребенка. Например, мы с детьми проходим лад, устойчивые и неустойчивые ступени. Лад — это, конечно, главное слово в музыке. На первый взгляд это совершенно далекие слова, но они становятся близкими, когда ребенок импровизирует на них свои собственные мелодии и пьесы. Я продолжаю традиции моего отца. Занятия проходят на Старой Басманной в Школе Шатковского.

Можно сказать, что Вы занимаетесь с маленькими композиторами?

Да, можно так сказать. Один наш концерт мы даже назвали «Праздничный звон юных композиторов». Деткам от трех лет, но даже в этом возрасте они могут что-то придумать. Я не говорю о каких-то симфониях, но попевки, колыбельные они спокойно сочиняют и поют, интуитивно строят интервалы, которые ассоциируются у них с определенными образами. Например, секунда — «колючая», «острая», а малая секунда — «плач». Я, конечно, привожу им примеры, и мне важно оживить всю музыкальную теорию. За год мы проходим практически все теоретические понятия, и нам не важно, какой это класс музыкальной школы. Путем построения собственных художественных образов дети сочиняют, импровизируют и применяют эти знания на практике.

Как у Вас появилась мечта стать композитором?

В детстве импровизация была каквоздух. Сначала папа просил продержаться как можно дольше, а потом получалась какая-то определенная форма. Мечта стать композитором была с самого детства. Когда встал выбор между скрипкой и фортепиано, я, не задумываясь, выбрала фортепиано. Я понимала, что владею этим инструментом, сажусь и могу им управлять, как дирижер оркестром, и могу завладеть залом, играя на фортепиано. На концерте в пятом классе я это почувствовала.


Ваша музыка — какая она?

Сложно говорить о своей музыке. Думаю, она очень искренняя. Для себя я приняла решение быть честной в первую очередь по отношению к самой себе. Не фальшивить, не лукавить, не поддаваться музыкальному конформизму, новым течениям. Это не значит, что я не хочу идти в ногу со временем. Я очень остро ощущаю проблемы современности и чувствую пульс сегодняшнего дня, но для меня это выражается в какой-то большой искренности.

Фаулз сказал, что отражение современного мира в искусстве любыми способами, лишь бы это было современно, убивает художника. Согласны?

Сейчас музыка стала наукой,а открытие новых методов стало музыкой. Стал цениться эксперимент и его первооткрыватели. Художественное, сама суть творчества стали играть второстепенную роль. Я совершенно не против авангарда. Есть много интересных композиторов, которые работают в этом направлении и апеллируют к сильным и глубоким чувствам иинтуитивным ощущениям, делая это совершенно нестандартными звуками. Они расшифровывают нашу биологическую драматургию через очень тонко прослушанную ткань. Мне кажется, сейчас композитору необходимо чувствовать в музыке драматургию, не стоит излишне углубляться в собственные эксперименты, а полезнее ходить на отличные работы современных театральных режиссеров. Мне кажется, сегодня путь развития современной музыки в драматургии. Она очень мало раскрыта.

В Ваших произведениях она есть?

Конечно. Например, в хоровой опере «Красное» мне удалось над этим поразмыслить в течение двух лет и передать свое понимание современности и истории. А ожившая история — это и есть современность. Поэтому для меня главные критерии — искренность и честность, трогает это или нет. Если произведение, написанное любыми художественными средствами и любым языком, меня не трогает, то я не могу его принять.

Вы сказали, что опера «Красное» создавалась в течение двух лет. Что она для Вас?

«Красное» — необычная опера, прежде всего тем, что она хоровая. Примеров хоровой оперы мы знаем совсем немного. «Боярыня Морозова» Р. Щедрина, которую он так и назвал «хоровая опера». Наверное, это было одно из сильнейших впечатлений, я послушала ее в живом исполнении
в Большом зале Консерватории под управлением Бориса Григорьевича Тевлина. Тогда во мне все затрепетало, настолько это было глубоко. Хор — это мощь, многомерность, как будто поет сама земля, и те, кто в земле, и те, кто над землей. Спустя много лет я создала оперу «Красное» в соавторстве с режиссером Алексеем Вэйро и хормейстером камерного хора московского театра «Новая опера» Юлией Сенюковой. Началось все с того, что мне предложили сделать для хора обработки народных испанских песен. Не оказалось нот. Я с удовольствием принялась за дело, потому как Испания очень много значит для меня. Я люблю эту культуру. Сама того не замечая, я поняла, что просто сделать обработки — для меня мало. Опера сама захотела современности и моего вмешательства как композитора. Тогда пространство моей фантазии расширилось, и я пригласила включиться в создание оперы писателя Александра Айзенберга и переводчицу Елену Голодяевскую. В опере есть и Песнь о Сиде, и ария Кармен, и Колыбельная Дон Кихоту. Мы общаемся с ними на равных, на «ты», задаем вопрос в пространство времени, а они нам отвечают. Ведь эта опера имеет еще и второе название — «Сны погибших об Испании». Так ее назвал режиссер Алексей Вэйро: «Город спит. Во время сна и во сне начинается бомбардировка. За секунду до смерти в снах жителей Герники оживает вся Испания с ее мифами, песнями, звуками. Это ощущение единого целого в тот момент, когда со стороны видится разделение на добро и зло, на жизнь и смерть».

Ваша дочь была на премьере?

Да, моя дочь Мария, ей 2 года и 9 месяцев. Она почти ровесница этой оперы. Когда мы начали разговор о создании этого произведения, ей было три месяца. С ней на руках я приехала на «Черное», после этого состоялся разговор с Вэйро и Сенюковой. Уехала в состоянии вдохновения, а творить начала как раз летом 2015-го. Премьера прошла 8 июня 2017 года в московском театре «Новая опера». Мария настолько впитала народные песни, которые я пела, что практически все их знает наизусть. На испанском! «Красное» — это моя жизнь, это мой диалог со временем, с эпохами, с героями, а для Маришки—это часть ее жизни. В зале она сидела совершенно завороженная, смотрела и ни разу не отвлеклась.

Как Вы все совмещаете?

Совмещать одновременно творчество и воспитание ребенка и просто, и сложно. Нужно сочинять, а рядом с тобой ребенок. Было много моментов, когда приходила мысль, которую нужно было срочно зафиксировать. На бумагу — долго, легче было включить диктофон и быстро напеть
интонационный образ. Маришка в это же время могла что-то петь, насвистывать, кричать. Я слушала записи, посылала их режиссеру, а на них звучал ее голос. Мы вместе с ней рождали эту оперу. Мне кажется, важно совмещение семьи и работы в принятии того, что так и нужно жить, по-другому не будет. Не будет свободного времени, идеальных условий, необходимой атмосферы. Пусть ребенок создает что-то вместе с вами. А умение работать — это способность воспроизвести состояние, которое тебе нужно для этого. Композитор, как актер, должен переключиться в состояние своей музыки — счастья, гнева, печали, радости, любви, тревоги. Он режиссер музыкальных образов (к вопросу о драматургии).

Ведь Вы еще пишете для мультфильмов?

Это очень забавная история. Однажды вечером я шла по Консерватории, мимо меня проходил незнакомый человек (как оказалось, пианист) и сказал: «Здравствуйте, вы случайно не композитор?» Я ответила: «Случайно композитор». Тогда он спросил: «А вы случайно не хотите написать
музыку к мультфильму?» Я говорю: «Хочууу!» И так мой телефон попал в руки к анимационному режисcеру Александре Шадриной. Это был мультфильм о любви — «Штормовое предупреждение». Я должна была на тот момент почувствовать состояние девочки, которая писала письма в никуда, но отдавала их в руки почтальона, в которого влюблена. Потом мы сотрудничали с Леонидом Шмельковым, создавая детский фильм «Прыг-скок» про смешных прыгающих человечков. И следующий фильм, который нам с ним принес Гран-при на «Берлинале 2014», — «Мой личный лось». Печальная, но очень трогательная история о детстве, о родительстве, о мироощущении ребенка. Дальше в «Союзмультфильме» с Розой Гиматдиновой и Татьяной Киселёвой мы делали «Белых медведей» по сказке Писахова. Последние фильмы — это «Кокоша» Татьяны
Машковой, здесь мир представлен глазами малыша-крокодила, где шкаф — это целая комната приключений, а ванная — подводное
царство.

Какие для Вас главные ценности в жизни?

Умение любить. Без любви ничего не может быть. Нужно настолько отдаваться своему любимому делу, чтобы оно отвечало взаимностью. И людям. Если где-то ты недосказал, недожал, то такой же половинный ответ и будет. Важна искренность.

Беседовала Ирина ЛАТОРЦЕВА,
балерина, хореограф, руководитель
театрально-танцевальной студии
«Фортеданс»


Комментарии


Реклама
Письма читателей
Реклама
Липовый чай
Календарь событий
18
Июля
Ничего не найдено