Дата публикации: 12.10.2019
Рубрика: Письма
Добавить к себе в заметки

Однажды

Автор: Анастасия Мартюшева

На часах – 9:15. Я опять опаздываю на работу. Опять не прозвенел будильник, опять куда-то подевалась папка с черновиками статей, над которыми я работала всю прошлую неделю. Опять порвался шнурок, потерялись ключи. Ну почему со мной вечно что-то приключается? Ни одно утро не обходится без какого-нибудь маленького ЧП! Вроде, и собираю сумку с вечера, и будильник проверяю по десять раз… И все равно опаздываю опять, опять и опять…
Выбегаю на улицу, на ходу застегивая куртку и поправляя шарф. А еще пытаюсь попутно придумать более или менее правдоподобную отмазку. Трубу центрального отопления у меня «прорывало» вчера, в лифте я «застревала» в понедельник. В пробках «стояла» в прошлый четверг… Да я вообще чуть не каждый день в них «стою»…
До моего слуха долетает до боли знакомая мелодия – звонит мобильник. Лиза Сорокина.
- Насть, ты где?
- Лиз, я уже бегу.
- А-а, - тянет Лиза. – Ну давай быстрее, а то Стасик рвет и мечет…
- Хорошо, я мигом, - обещаю я и бросаю трубку.
Я влетаю в офис и нос к носу сталкиваюсь с главным редактором нашего журнала – Пустяковым.
- Доброе утро, Станислав Петрович, - бормочу я, выдав из себя жалкую улыбочку.
Пустяков смотрит на меня, недовольно хмуриться, и я понимаю, что долгого и неприятного разговора не избежать… Эх, сейчас начнется! Опять он начнет читать морали в очередной раз напомнит о том, что журналист должен работать быстро и оперативно, что публика ценит исключительно свежак и актуал.
Пустяков хмурится, но молчит. С минуту сверлит меня взглядом, а потом бросает сквозь зубы:
- Иди работай.
Я киваю и, облегченно выдохнув, направляюсь к своему столу. Бросаю на пол забитую до отказа сумку, падаю в удобное кресло. Одной рукой поправляю челку, а другой – листаю блокнот. И тут на глаза мне попадается большой белый конверт, лежащий на краю стола. Я оглядываюсь: Максим сидит склонившись к своему монитору, Наташа с Леной стоят возле углового столика и что-то оживленно обсуждают, Лиза со скучающим видом красит ногти, Саша и Влад усиленно стучат пальцами по клавиатуре…
Решив разобраться с этим во время обеденного перерыва, я засовываю конверт в сумку и включаю компьютер.

С двух до трех – обеденный перерыв. Мы с Лизой Сорокиной и Наташей Коростелевой, как всегда, идем в маленькую уютную кафешку, расположенную неподалеку от редакции. Из окон офиса видна ее яркая вывеска: кафе «Карамелька».
Сегодня в «Карамельке» на редкость многолюдно. Мы с трудом находим свободный столик. Наташа с Лизой принимаются листать меню, я заказываю кофе и овощной салат. Пара минут – и молоденькая официантка в белой блузке и короткой синей юбке сервирует стол.
- Еще что-нибудь? – справляется она, неестественно улыбаясь.
- Спасибо, больше ничего не нужно.
Официантка, продолжая также фальшиво скалиться, вдруг оказывается около сидящих напротив меня Лизы и Наташи, потом кивает и в мгновение ока испаряется.
Лиза ковыряет вилкой салат и начинает рассказывать нам с Наташей об очередной ссоре со своим парнем. Я вытаскиваю из сумки загадочный конверт. Странно, обратный адрес не указан. Ну да ладно…
В конверте оказывается письмо. Впрочем, ничего другого я и не ожидала обнаружить. Отхлебнув немного горячего кофе, начинаю читать. Начинается довольно банально:
«Здравствуйте, уважаемые редакторы!...» и так далее. Взглядом пробегаюсь по листку бумаги, особенно не вчитываясь. Да и во что там вчитываться? Банальщина, сплошная банальщина! Надеюсь, дальше будет интереснее…
«… В нашей семье было трое детей. Жили скромно, но дружно. Я была старшей, к тому времени мне минуло двенадцать, брату Косте было десять, а маленькой Оле только-только исполнилось восемь лет. Однажды зимним утром, когда вся семья собралась в кухне, мама радостно объявила, что скоро у нас появится еще один братик.
Кости улыбнулся, сказал:
- Ну, хорошо.
Оля бросилась обнимать мама, что-то восторженно выкрикивая.
- Маша, ты не рада? – спросила мама, заметив, что я не разделяю их общей радости.
Я пожала плечами. Честно говоря, меня эта новость ни сколечко не обрадовала. Мне по горло хватало плаксы Ольки, и я совсем не хотела, чтобы в семье появился еще один мелкий. Я с трудом выдавила из себя улыбку и сказала:
- Я рада, просто… Просто это так неожиданно…
Мама улыбнулась и, обняв меня за плечи, поцеловала в макушку.
Родился «Глебушка» - так его называла вся наша семья – в конце сентября. С первых же дней я почувствовала к нему отвращение. Этому способствовали два обстоятельства. Первое – брат беспрестанно ревел: ни днем, ни ночью нам не было покоя от его криков. Второе – теперь жизнь всей семьи была подчинена потребностям и желаниям Глеба.
Когда он спал, мы должны были передвигаться по дому на цыпочках и разговаривать шепотом. А когда Глеб не спал – не спали и мы. Тогда мы жили в маленькой двушке с «картонными» стенами. К тому же в комнате родителей было так тесно, что детскую кроватку пришлось поставить в нашей комнате. Одна бессонная ночь, потом вторая, третья… Поначалу еще можно было все это выносить, но с каждым днем нам все труднее становилось вставать по утрам. Я дремала на уроках. Учителя сердились, писали замечания в дневник. Костя и Оля бродили по дому полусонные, натыкались на мебель и засыпали сидя в кресле или за письменным столом. Однажды мое терпение лопнуло.
Я пошла к маме и сказала, что больше так продолжаться не может. И пообещала что уйду из дома, если это не прекратиться. А еще тогда я впервые сказала вслух, что ненавижу Глеба и что лучше бы он совсем не рождался…
Мама ничего не ответила. Побледнела и. устало опустившись на краешек стула, тихо заплакала. Я ушла в свою комнату, легла на кровать и тоже заплакала. Вдруг рядом раздался громкий, с надрывом плач – проснулся Глеб.
- Мам, - позвала я. Никто не ответил.
Нехотя встала и поплелась в кухню. Мама, бледная и заплаканная, сидела за столом и сосредоточенно смотрела куда-то в стену. Меня она будто и не видела.
«Мама, прости меня» - хотела сказать я, но слова застряли в горле. Вместо этого сказала совсем другое:
- Там мелкий проснулся…
Она молча встала и вышла. Я осталась одна и специально на некоторое время задержалась в кухне: боялась столкнуться с мамой лицом к лицу. Было стыдно и, если честно, я уже начала раскаиваться…
Когда вернулась в комнату, мамы там не оказалось. Глеба тоже. Мама забрала его в их с папой комнату. Оля с Костей, сидевшие на ковре и что-то собиравшие из конструктора, на миг оторвались от игры, подняли головы и посмотрели на меня так, что мне сделалось не по себе. Я невольно отвела взгляд и пробормотала:
- Мне нужно уроки делать, а он орет…
Села за письменный стол, вытащила тетради, учебники, но сосредоточиться на уроках не получалось: в голове кружились совсем другие мысли.
Так началась холодная война с самыми близкими на свете людьми – с мамой и папой. Оля и Костя некоторое время сохраняли нейтралитет, общаясь и со мной, и с родителями, даже подходили к Глебу, если он плакал. Тем не менее я все чаще стала замечать, что Костю и Ольку также тяготит присутствие мелкого.
Мы трое очень ждали, когда Глеб наконец подрастет, надеялись, что станет легче. И вот он подрос, но легче не стало. Теперь, когда он научился не только ползать, но и ходить, а также начал разговаривать, стало еще труднее. Глеб черкался и рисовал в моих школьных тетрадках, ломал собранные Костей модели самолетов и автомобилей, разбрасывал Олиных кукол… Когда мы дружно начинала ругать его, он тот час бежал жаловаться родителям. Приходила мама – и начинался очередной скандал…
Нервы у всех постоянно были на пределе. Скандалы и ссоры в нашей семье, когда-то тихой и дружной, стали привычным делом. Помню, как-то вечером мы с Костей и Олей играли в настольный хоккей: я за одну команду, они – за другую. Глеб целых полчаса слонялся вокруг, лез под руку, несколько раз пытался стащить маленькую пластмассовую шайбу.
- Глеб, не мешай! – Костя оттолкнул мелкого, который опять потянулся за вожделенной шайбой.
Глеб обиженно надулся и демонстративно вышел из комнаты. Но не прошло и пяти минут, как он вернулся. Мы продолжали играть, делая вид, что не замечаем его. Он подошел поближе и начал своими маленькими пальцами возить по краю «льда».
- Глеб, уйди! – прикрикнул на него Костя.
- Глеб, не мешай! – взвизгнула Оля.
- Не лезь, Глеб!
- Что тут происходит? – услышав наши крики, в комнату прибежала
мама.
- Мама, убери Глеба! – попросил Костя.
- Он нам мешает! – пожаловалась Оля. – Он нам играть не дает!
- Мама, зачем ты его родила?
Последняя фраза принадлежала мне…

Осенью Глебу наконец дали место в садике, а мама вышла на работу. Это стало для нас настоящим праздником.
Однажды мама задержалась на работе, и мне пришлось забирать Глеба из садика. В тот вечер я спешила: мы с подружкой собирались идти в кино. Глеб, как назло, совсем не слушался, долго не хотел одеваться, потом начал скандалить… Помню, я тянула его за руку и цедила сквозь зубы: «Давай быстрее! Пошли домой!» Он упирался, говорил, что хочет погулять. Потом и вовсе остановился.
- Глеб, ну в конце-то концов!
Он посмотрел на меня и сказал:
- Хочу гулять.
- А я хочу в кино! – отрезала я.
- Гулять! – Глеб топнул ногой.
- Пожалуйста, гуляй.
Я отпустила его руку и демонстративно зашагал прочь. Прошла немного, а когда обернулась, то увидела, что Глеб уже стоит на обочине и с интересом разглядывает проезжающие мимо машины.
- Глеб, иди сюда! – крикнула я. – Иди сюда сейчас же! – и бросилась к нему.
Он посмотрел на меня, улыбаясь:
- Догоняй! – и побежал вперед. Прямо на дорогу.
Помню протяжный визг тормозов… Какой-то грохот. Голоса… Я открыла глаза и увидела, как Глеб упал под колеса иномарки… Больше он не встал.
С того дня прошло больше пятнадцати лет. Я до сих пор не могу спать в тишине, а идеальный порядок меня просто раздражает. А все эти годы я молю об одном – чтобы Глеб навестил меня, хоть во сне. Хочу попросить у него прощения… Но он не приходит, не хочет… Но я верю и жду: он придет. Однажды он придет…»

- …Настя, что скажешь, а? – доносится до меня голос Лизы.
Я поднимаю голову и только сейчас вспоминаю, что мы с девочками сидим в кафе. У нас обеденный перерыв.
- А ты что думаешь? – Наташа вопросительно смотрит на меня и, заметив мой непонимающий взгляд, поясняет: - Лизка с парнем опять поцапалась…
- Да, - кивает Лиза. – Это Эдик виноват… Мы уже три дня не разговариваем.
- Я считаю, что первый шаг должен делать парень, - говорит Наташа. – Тем более, он виноват. А ты что скажешь?
- Однажды… - само собой вырывается у меня.
- Что? – они недоумевающее глядят на меня.
- Живем, говорю, однажды…

Анастасия Мартюшева

clock-1274699_1280.jpg


Комментарии
comments powered by HyperComments


Реклама
Письма читателей
Реклама
Пожилым и одиноким: с уверенностью в будущее! Книги с дисконтом
Календарь событий
10
Декабря
  • День прав человека