Дата публикации: 20.09.2019
Рубрика: Психология
Добавить к себе в заметки

Хрупкое доверие: как не сломать!

team-spirit-2447163_640.jpg


В медицинской и юридической практике людей пятнадцати— восемнадцати лет все еще называют подростками. Но это уже юность. Ранняя юность.
Физически, физиологически они уже взрослые. Всем известно — акселерация. Это в прошлом веке набирали рост к 22—25 годам, а нынче вот какие вымахивают к семнадцати. Паспорт— вот он, в ящике письменного стола, а ум еще не созрел. Принимать важные решения, брать на себя ответственность за судьбу другого человека, воспитывать своих детей— пока еще не по силам.

А зрелость социальная? Шестнадцатилетние уже несут правовую ответственность за свои поступки. Однако алкоголь не разрешают приобретать. И так во всем — детство кончилось, а взрослым человек еще не стал. Мы, старшие, по-прежнему за них в ответе. Перед страной, перед самими собой, перед ними наконец.

— Это самый сложный и самый противоречивый этап жизни, — говорит мой собеседник, автор нескольких книг о старшеклассниках, доктор педагогических наук, профессор Московского государственного педагогического института Анатолий Викторович Мудрик— Все новое рождается в борьбе противоположностей. Должна борьба через них пройти, чтобы правильно сформироваться личность. Через постоянный поиск общения и через потребность в уединении, чтобы в одиночестве осмыслить, что с тобой происходит, погрустить, пофантазировать. Через желание во всем походить на сверстников, то есть быть таким же, как все, — и стремление обязательно выделиться, отличиться. Через обостренную тягу к бескрайне доверительным, глубоко интимным, душевным отношениям— и тайные мучительные переживания из-за своего внешнего облика, потому что сейчас и самые хорошенькие ищут и находят у себя изъяны. Эти «ножницы» во всем. Они порождают массу проблем и конфликтов— и с самими собой, и с окружающими, и больше всего с родителями.

Мать и отец — это один из 1 законов возраста- отодвигаются на задний план: ребятам важнее всего то, как их воспринимают сверстники и что сами они о себе думают— соответствуют ли тому образу, который выбрали для себя идеалом. До сих пор, как бы они не хорохорились, сохранялась острая психологическая зависимость от родителей. Теперь она уходит без следа. Но огромная потребность в их внимании к себе остается. Одновременно хотят чувствовать свою защищенность от мира и иметь возможность свободно действовать в нем. И не просто хотят— и то, и другое им необходимо. Поэтому трудно сказать, что вреднее: излишняя опека или безразличие. Но как его проявить внимание? Ведь чуть, что— на дыбы! А это зависит от того, какой дом, какие родители, как они держатся с молодежью.

В семье с демократический стилем взаимоотношений (как написал один юноша: «Они уважают тебя и в пять лет, и в двадцать, не сюсюкают, а уважают...») ребята внимательно прислушиваются к мнению родителей, откровенны, дружелюбны. Знаете, что показывают опросы и наблюдения? У кого-нибудь дома хотят собираться гораздо больше, чем на улице. Но не всегда дома для них есть место, даром что для многих в квартире выделяется отдельная комната. До абсурда доходит: не разрешают устроить дома мастерскую или расстелить на лакированном полу ватман для стенгазеты — это называется «развести грязь!» Однако все это очень сильно влияет на психологический климат в семье.
Если подросток уверен в своей правоте, то никакие запреты и запоры не спасут от беды. Надо быть другом своему повзрослевшему ребенку. Так важно уметь вести беседу. Даже необязательно задушевный разговор, но совершенно обязательно— он должен быть тактичным, ненавязчивый. Друг всегда ровня. И если пытаются командовать, судят о них, почти взрослых, свысока, ребята отгораживаются стеной молчания и недоверия. Нужно понять, а еще лучше почувствовать, что такое друг в юности: это не друг - советчик, а друг-слушатель. Ведь каждый переполнен собой и уважает только того, кто уважает его самого.

— Ну, а что делать в самом простом и очень частом случае, если есть стойкая враждебность к родителям, недоверие к взрослым вообще, трудности в общении со сверстниками, с окружающим миром.
Я вспоминаю девушку, которая так и рассказывала мне о своей юности, жаловалась, что никому не может поверить, довериться. Порой они как бы «случайно» находят друг друга— эти на всю жизнь обиженные дети. И часто в семейной жизни сохраняют тот же стиль поведения — обездоленного, беззащитного ребенка, а не разумного взрослого человека, готового отвечать за себя и за близких.

«И нервные срывы у них чаще», — приходят мне на память беседы с врачами. А Мудрик продолжает:

— Уважительность — это вообще основа правильных взаимоотношении между родителями и детьми на всех возрастных этапах. В ранней же юности появляется особая сложность: чтобы сын или дочь во всем тебя уважали, необходимо заслужить уважение их товарищей-сверстников. Они и друг к другу так же пристрастны, только это, если вы не вникаете в их жизнь, проходит мимо вашего внимания.

— А нам-то каково при этом! Ведь мы обыкновенные люди, разве так трудно это понять? — Именно эти слова, хорошо помню, говорила я когда -то сыну.
Как добиться доверия?
Надо потерпеть, — мягко говорит Анатолий Викторович.— Понять, что точно так вы когда-то пережили вашу юность, и ваши родители. Что вы точно так же «экспериментировали» на них, проверяя пределы допустимых границ.
Эти вечные вопросы прямо-таки кипят в каждом, даже если не каждый их четко формулирует. Вот поглядите, что спрашивают: «Можно ли обойтись без любви?», «Чем отличается дружба от приятельства?», «Мои вкусы—это мое личное или сформировавшееся под чьим-то влиянием?». И крик души: «Взрослые мы люди или нет?». «Чем объяснить конфликты с родителями в нашем возрасте?».

— И что вы, отвечаете? — Меня больше всего волнуют последние два вопроса: это и крик души родительской. — Правду. Они не прощают ни малейшей фальши. И сколько бы ни бунтовали, помнят: старшие опытнее. От старших ждут помощи, как от хорошей книги. Некоторые родители не скрывают иронии, когда сын или дочь предаются. как они говорят, «философствованию». Но это именно такой— философский — период формирования внутреннего мира личности. Без самоанализа, сознательной самооценки.


Сложно, если сын или дочь не хочет рассказывать о себе? Отвечает односложно: «Как дела? - «Нормально».
-«Где был?»— «Да там, собирались у одного»»?
Как поступить, если натыкаешься на обман, на ложь?

А точно так же, как мы поступаем в своем, взрослом кругу. Испытанное средство: чтобы вызвать на откровенность, не приставать с вопросами, а раскрыться самому. Часто ли родители рассказывают детям о собственном детстве, о юности, но не в назидание, не с целью привести себя в пример («вот я в твоем возрасте!»), а честно, не скрывая своих ошибок, своих тяжелых переживаний? А ведь это лучший способ показать, что вы можете понять их, войти в любую их проблему. Ложь, обман? Наше моральное чувство остро реагирует на них как на преступление, требующее немедленной и суровой кары. Но давать волю своему гневу очень опасно— так не воспитаешь честности, правдивости, а только приучишь изобретать более изощренные формы лжи. Не говорю уже о слежке. о рукоприкладстве...
Ложь— сигнал. Почему мне говорят неправду? Зачем обманывают? Вот что необходимо до конца понять. А потом уже думать, какие принимать меры. Не к ним — к себе. Иначе у юноши или у девушки сформируются стойкая враждебность к родителям, недоверие к взрослым вообще, трудности в общении
формирования внутреннего мира личности. Без самоанализа. сознательной самооценки не узнаешь, в чем твоя особенность как человека, непохожесть на других. И не ощутишь своего единства с миром таких же людей, как ты сам... К сожалению, эта важнейшая психологическая потребность не всегда принимается родителями во внимание. Как и другие, впрочем. Некоторые негодуют: что это он без конца болтает по телефону — в школе не мог наговориться? Так он же как раз учится общаться — с теми, с кем ему жить!

Реальны ли эти пожелания, когда столько сил и нервов отнимает сейчас у родителей забота о том, чтобы ребенок определился — выбрал профессию. куда-то поступил, что-то окончил? И столько огорчении: ничего не хочет, никуда не стремится, сейчас самое бы время приналечь на науки. а он...

— Ну до чего же мы все-таки нетерпеливы! — усмехается Мудрик. — Так хочется раз и навсегда решить все проблемы. А посмотрите, что показывают наши исследования: только 30 процентов десятиклассников во втором полугодии, то есть накануне окончания школы, твердо знают, кем хотят стать, и целенаправленно к этому готовятся. Иногда это называют инфантилизмом. Думаю, правильнее считать, что именно это возрастная норма, закономерная для периода ранней юности. Окончательный выбор профессии, дела всей жизни окажется по силам лишь в возрасте окончательной социализации — в 18—25 лет. А пока остается идти путем проб и, увы, вполне возможных ошибок и радоваться тому, что наша жизнь дает в общем-то достаточно возможностей, чтобы их своевременно исправить. В этом отношении дети счастливее нас: наше время было победнее, надо было скорее становиться на ноги — и сколько же людей в нашем поколении мучаются оттого, что не по себе выбрали работу?

— А как же правильно помогать им сейчас?

— Понять надо главное: к взрослости ведут многие пути, и очень опасно «перекрыть» хотя бы один из них. Только обеспечивая весь комплекс потребностей возраста, заряжая детей социально-психологической устойчивостью, можно ждать от них зрелого решения в том, как они определят свои склонности, интересы, способности.
А если говорить более конкретно о профессиональной ориентации, нужно поддерживать любые разумные начинания, стараясь так направить рассуждения детей, чтобы они учились видеть профессию в себе. а себя— в профессии. Знаете, кому в этом смысле больше всего повезло? Даже не тем, кто с раннего детства обнаружил какие-то особые способности, например, к музыке или рисованию, и получил возможность их развить. Настоящие счастливцы живут в атмосфере профессии родителей, которые постоянно и увлеченно говорят дома о своей работе. Продолжат они дело родителей, с ранних лет воспринимая его как самое прекрасное и достойное, или найдут себе другое — важно не это. Важно с детства почувствовать. какой это важный душевный элемент жизни человеческой — труд, радость труда. — А если у родителей профессиональная жизнь не сложилась, тогда как?

— Что ж, поведать тоску тоже полезно: будут стараться избежать подобной судьбы... — Кто-то сказал, что юность не кончается никогда: она только отодвигается на задний план обстоятельствами. Ведь никогда не кончается познание мира, своего внутреннего мира, который меняется с каждой новой встречей, с каждой новой мыслью, и мира людей, постоянно изменяющегося на наших глазах. Просто в ранней юности это происходит особенно бурно, повсечасно, активно. Поэтому она так удивительна и прекрасна, юность. Чудо жизни, которому тесно в ученическом классе!

Комментарии
comments powered by HyperComments


Реклама
Письма читателей
Реклама
Пожилым и одиноким: с уверенностью в будущее! Книги с дисконтом
Календарь событий
16
Октября
Ничего не найдено