Дата публикации: 10.03.2021
Рубрика: Творчество
Добавить к себе в заметки

ЛИШИТЬ ФАМИЛИИ НАВСЕГДА!

Автор: Александр Ралот

Не торговал мой дед блинами,

Не ваксил царских сапогов,

Не пел с придворными дьячками,

В князья не прыгал из хохлов,

И не был беглым он солдатом Австрийских пудренных дружин;

Так мне ли быть аристократом?

Я, слава Богу, мещанин.

 

(Моя родословная

Стихотворение Александра Пушкина)

 

 

1762 год. Усадьба Пушкиных

 

— Серёжа! Ты же знаешь мою слабость. Мочи нет удержаться и встать из-за этого чёртова стола.

— Опять продулся, что-ли? Надеюсь — не по-крупному? — Младший брат смотрел на старшего, Михаила, без какого-либо, укора. В его глазах читалось сострадание. — И кому, ежели не секрет? Впрочем, это не важно. Как рассчитываться собираешься?

— Так уже. Отдал всё, до копеечки.

hermitage-196372_1280.jpg

— Вот и славно, по этому поводу надо немедля выпить — Сергей Пушкин взял колокольчик, дабы вызвать прислугу. — Чего же ты стоишь посреди залы и мямлишь, словно застигнутый врасплох любовник.

— Долг чести * я погасил. По иному и быть не могло. Сам же знаешь. Это дело святое. Иначе меня ни в клуб, ни на обед званый...

— Да угомонись ты наконец — бесцеремонно перебил старшего, младший. Чего не так? Можешь толком объяснить? В чём кручина?

— Во французишке. В маркизе Лопитале. Как-никак посол иной державы. Занял я у него ассигнации, для погашения проигрыша.

— Отдашь помаленьку. Частями. Чай, европеец, должон понимать, в какой стране обитает. Чего с ним церемонится. Помнишь, как я в их столице заложил в ломбард все материалы архивные, медали памятные и вдобавок ещё и пару тыщ монет. Велели привезти и вручить самому Вольтеру, для написания истории царствования Петра Первого. Деньги местные получил, да и загулял, по число по первое. И ничего. Выкупили твоего брательника. Не дали сгинуть на чужбине. Правительство российское поспособствовало.

— Кажется, ты тогда даже наказал не был? Матушке Екатерине второй низкий поклон. Во время на престол взошла. Щедро одарила офицеров, подсобивших ей, в этом трудном деле. Братьев Орловых ого-как! Тебя тоже в должности повысили, в Мануфактур-коллегию определили. У меня же, нынче, иное. Скажу честно — дело дрянь. Либо пулю в лоб, или в долговую... Позор какой надвигается.

— Миша. Дворянин ты или нет? Придерись к чему-нибудь, да и вызови на дуэль Лопиталя. Пристрели французишку и вся недолга. А мертвецы, они завсегда — добрые. Долги прощают. Так исстари на Руси повелось.

***

В день когда настал срок возврата занятых денег старший брат, избил посланника суверенного государства и спустил с лестницы. Однако благородный посол стреляться с русским офицером не стал. Инцидент был исчерпан, после того, как князь Дашков**выкупил долговые расписки, и в добавок к этому, накинул несколько монет, дабы задобрить иностранца, и в надежде на его молчание.

 

 

2 (13) февраля 1769 года

 

— Слыхал? Глашатаи на всех рынках орут о манифесте.

— Каком? - Сказывай толком.

— Об учреждении в Санкт-Петербурге и Москве отделений Ассигнационного банка, получившего право эмиссии ассигнаций. То бишь не монет, а бумажных денег. Теперь и нас будут так же, как за границей.

— Давно пора. Неча карманы рвать серебром, да медяками. На дворе век осемнадцатый, просвещённый, а мы всё по старинке кошелями рассчитываемся, которые, к слову, год от года легчают.

— Миша. Сделай милость, не гневи судьбу. Попался на шулерстве! Сам виноват. Скажи спасибо, что совсем от карточных столов в приличных домах не отлучили. Доходы с игр в камзоле позвякивают, да и щедрая благодарность от владельцев мануфактур, стабильный доход приносит. Иные и того не имеют. — Улыбка на лице Сергея исчезла и он пристально посмотрел на брата.

— Удумал чего? Так излагай, вместе кумекать будем. Две головы завсегда лучше одной. - Михаил налил себе и брату дорого вина.

— Читал я в европейских газетах, что ассигнации бумажные тамошние умельцы подделывают и от того ....

— Вручную не получится. Механизма нужна, особая. — Развил идею Михаил.

 

 

Два года спустя. Санкт-Петербург. Кабинет Екатерины второй

 

 

Государыня негодовала. — Граф Панин! Либо мы их изловим и примерно покараем, либо затею нашу, прекратить надобно. Изволь немедленно «войти во все подробности того приключения, которое сегодня сделалось в Банке государственных ассигнаций».***

Вельможа не поворачиваясь спиной к императрице попятился к двери.

— Изволь, без всякого промедления извещать меня о ходе сыска фальшивомонетчиков! - неслось ему вслед. — Дабы «как наискорее можно будет упредить, чтобы банковский кредит фальшивыми ассигнациями не был повреждён». **** Те злодеи деяниями своими подрывают доверие не токмо к помазаннице божьей, но и к бумажным ассигнациям.

 

***

— Государыня. Исполнили. Изловили негодяев. Канцелярист Николаев, да сержант Шулепин, выскабливали на деньгах двадцати пяти рублёвый номинал и вписывали туда цифру семьдесят пять. Испакостили целых девяносто нумеров купюр. Наказаны примерно и сосланы Нерчинск, ибо головы рубить, тобою запрещено. Дабы подобное непотребство и вовсе изжить выпуск семидесяти пяти рублёвок немедля прекратили.

Екатерина одобрительно кивнула. — Сие замечательно! Далее у тебя, что? - Она приняла из рук вельможи толстую папку с бумагами.

 

 

1770 год. Москва. Дом Михаила Пушкина

 

 

— Брат, ты пойми. Дело, которое мы затеваем — затратное. — Сергей поднял палец вверх. — Раздобыть особую, денежную бумагу. Потребуется типографская краска и клише для оттисков. Затем, главное! — Как и кому сей продукт сбывать?

До вечера «заговорщики» горячась и перебивая друг друга обсуждали особенности нового, доселе невиданного дела — массового производства фальшивых ассигнаций.

— Бумагу надобно закупать в городе Амстердаме, на «Сиверсовской мануфактуре», ибо оттуда поступает сырьё в Россию, на Сенатскую типографию Санкт-Петербурга. — Согласись, Сергей, лучше тебя пункт нашего мероприятия никто не исполнит.

— Гравёра для изготовления денежного клише где возьмём? — Продолжил младший брат. — Знавал я в Париже некоего Луи Барро Бротара. Кстати бывший божий человек, католический священник — расстрига. Он удрал из Франции к нам. Ибо, не без основания, опасался гильотины, за подделку документов. Надо его сыскать и поручить... Ну, а сбыт, Миша, организуем через Мануфактур-коллегию. Там можно, без особливого риска, подменять ассигнации на бумаги Пушкинского производства?

 

 

Февраль 1772 года. Зимний дворец

 

 

— Матушка изволь выслушать. Ибо то, что я произнесу, есть слово и дело государево. ***** — Лицо сенатора Волкова покрылось испариной и он дрожащей рукой поминутно его вытирал.

— Михаил Пушкин намедни предложил моему вице-президенту Мануфактур-коллегии Федору Сукину неслыханное. Тот поначалу согласился, но потом прибежал ко мне, пал на колени и покаялся.

***

«Генерал-губернатору Лифляндии: «Беспутным своим поведением известный Пушкин в прошлом году поехал в чужие края. Ныне подозрение есть, что он сие учинил, чтобы там стараться подделывать наши банковские ассигнации, коих пересылать будто бы намерен к своему брату в Москве, к Михаилу Пушкину. Прикажите неприметно примечать на вашей границе, не проявятся ли где пакеты на имя Михаила Пушкина и если таковые будут, то под видом контрабанды велите их осматривать и если найдёте чего, то, не мешкая, отправьте ко мне с нарочным... Екатерина»******

 

 

город Нойгаузен

 

Воисполение письма государыни —Сергея Пушкина арестовали. Письмо к брату, (из острога писаное и переданное доверенному человеку) — перехватили.

***

«О друг мой, какое несчастье! Я взят по дороге и задержан... Когда я приехал, стали разбивать сани и нашли штемпель и литеры, которые тотчас признали годными для делания ассигнаций. И вот я арестован. Придумываю: как бы бежать, но мало похоже, чтобы нашел к тому средство. Не знаю, как теперь быть. Спаси меня, если можешь. Если паче чаяния убегу, напишу тебе и адресую письмо на имя господина Наумова, исковеркаю почерк и ты смело распечатывай, если на нем будет крест. Бумаг у меня не нашли...»*******

 

Санкт-Петербург. Кабинет императрицы

 

 

Граф Толстой поклонился и передал Екатерине второй протоколы допроса.

— И чего тяните с этим злыднем? Он же, снисхождение прося, дал покаянные признания. - Хозяйка кабинета бросила на стол бумаги. -

Всех негодников выявили или ещё кто на воле шляется?

— Четвёртого заговорщика, француза Баро, по всей империи ищем. Пока результата нет. Опять же, экспертиза клише не завершена. Дело это тонкое, кропотливое.

— Не смеши граф. Вели немедля доставить сию вещицу сюда.  Самолично её пригодность определю.

 

Несколько часов спустя

 

— Железяку сию признаю пригодной для печатания поддельных ассигнаций. — Императрица отложила в сторону клише. — Причастных к этому судить, без промедления. И примерно наказать! Дабы другим неповадно было, во веки веков. Писать голландцам прошение. Пусть расстараются и сыщут у себя Бротара! Ежели изловят оного, то немедля передут с рук на руки представителям российского посольства.

 

5 октября 1772 года. Здание сената

 

 

Оглашается вердикт «О смертной казни Сергея и Михаила Пушкиных за умысел к подделыванию банковских ассигнаций.»

 

 

Указ императрицы от 25 октября 1772 года

 

 

По причине того, что они не успели изготовить ни одной фальшивой ассигнации и раскаялись в содеянном Михаила и Сергея Пушкины лишить дворянства, вывести на эшафот и над их головами переломать шпаги. Повелеваю отныне именовать оных ... «бывшими Пушкиными».

Направить Михаила, «бывшего Пушкина», в сибирскую ссылку. Сергея — «в какую ни есть отдалённую крепость».

 

 

 

 

Лето 1772 года

 

 

Доставленного из города Амстердама, Луи Бротара

 в назидание другим бити плетьми нещадно, затем вырвав ноздри. И заклеймив, сослать на вечную каторгу, в Нерчинск.

***

Жены декабристов увы, не были первыми, кто покинул имения и отправился вслед за суженными в сибирскую глушь.

Урождённая княгиня Волконская, жена Михаила «бывшего Пушкина» отправилась следом за ним. Она была супругой осуждённого врага империи — фальшивомонетчика, а по сему о ней никто не писал и не восхвалял этакое самопожертвование. 

***

Прошло пятьдесят с лишним лет и славу снискала другая княгиня Волконская, не раздумывая отправившаяся в Сибирь вслед за своим декабристом.

 

***

А знал ли поэт о вышеизложенных событиях? И если да, то почему не рассказал о них в произведении «Моя родословная»? Постеснялся?

Полагаю, что нет. Ибо материалы о фальшивомонетчиках были строжайше засекречены! Отлавливать и наказывать негодяев, посягнувших на благосостояние страны, чиновники, жившие во времена Екатерины великой, умели блестяще! Как и хранить тайны государевы.

----------------------------------------------------

* — Карточный долг — дело чести. Фактически игроки на кон ставят не только деньги, но и собственную честь.

** — Князь Михаил (Кондрат) Иванович Дашков — русский дипломат из рода Дашковых, известный главным образом как муж графини Екатерины Романовны Воронцовой(Википедия)

***

— Записка Екатерины второй графу Панину

****

— Екатерина великая и не предполагала, что «сделавшееся в банке приключение» было одним из первых в нескончаемой череде войн Государства Российского с фальшивомонетчиками всех мастей. Продолжающуюся они до нашего времени.

***** — Слово и дело государево — порядок участия в политическом сыске в России XVII — XVIII веков и принятое условное выражение, произнесение которого свидетельствовало о готовности дать показания (доклад, донос)(Википедия)

******

— Токарев М. " Бывшие" Пушкины

*******

— «Российский сыск. Уголовное дело в письмах.»


Комментарии
comments powered by HyperComments


Реклама
Письма читателей
Реклама
Пожилым и одиноким: с уверенностью в будущее! Книги с дисконтом
Календарь событий
05
Апреля
Ничего не найдено